Две жены Бориса Смирнова

Жил наш Борис, поживал, да добра наживал со своей женушкой Галиной Борисовной. Была Галина Борисовна дородной хохлушкой с совсем незамысловатыми потребностями. Самым главным для нее была семья и все, что вкладывалось в это понятие. Борис тоже особыми изысками не отличался, был худосочным и непривередливым муженьком. Обзаведясь ранней лысиной, на особое расположение женщин он не рассчитывал. Да и до женщины ли пашущему с утра до вечера человеку. Будешь тут пахать, если два рта в лице сына и дочери постоянно ждали его, не скрывая своего аппетита. Так бы и жили Смирновы в мире и согласии, но напился как-то раз Борис до потери памяти. И вернулась ему эта самая память только на следующее утро в квартире доселе незнакомой женщины. Ощупав взглядом свое голое тело, Борис посмотрел по сторонам, а заметив бутылку пива, дрожащей рукой схватил ее и на одном дыхании опустошил. По телу разлилась прохладная приятность, и снова захотелось жить. Захотеться-то захотелось, но прежде нужно было определиться со своим местонахождением. Борис встал с дивана, накинул приготовленный заботливой рукой халат и направился на кухню, откуда доносились какие-то звуки, и потягивало чем-то жареным. На кухне он застал худощавую женщину, суетившуюся возле плиты. – С добрым утром, Борис, - поздоровалась она с ним. - С добрым утром, - пробурчал в ответ Борис, - как это я здесь оказался? - Все очень просто, - улыбнулась женщина, - вы вчера выпили лишнего и прикорнули на дворовой скамейке. Я побоялась, что вы замерзнете, поэтому перетащила вас к себе. Хорошо, что сосед помог мне в этом. - А как зовут-то Вас, спасительница? - А зовут меня Катериной, - представилась женщина. - А почему я оказался голым на вашем диване, - опять спросил Борис. - А потому, что вы сильно запачкались, и я постирала Ваше белье. - Что, и куртку выстирали, - с удивлением спросил Борис. - И куртку выстирала, - подтвердила Катерина, - а давайте лучше позавтракаем, а то остынет все. Она усадила Бориса за кухонный стол и предусмотрительно выставила на стол бутылку беленькой. Увидев бутылку, Борис заглотнул внушительную слюну и потянулся к ней, но Катерина опередила его и сама наполнила два граненых стакана. - Борис, давайте выпьем за знакомство, - предложила она. Борис в одно мгновение опрокинул стакан и без особого желания приступил к закуске. А на столе были соленые огурцы и квашеная капуста, салат «Мимоза» и балычок. В общем, ешь – не хочу. - Как это не хочу, очень даже хочу, - промелькнуло в голове у Бориса. И, несмотря на похмелье, он за столом хорошо потрудился. Допив и Катеринин стакан, Борис поклевал салату, но закружившаяся голова чуть не уронила его со стула. Катерина помогла ему добраться до дивана и прилегла рядом с ним. Пока он спал, Катерина внимательно обследовала его тело. Давненько она не видела в своей кровати голого мужика. В целом он ей понравился, и только Борисова грудь показалась ей немного хиловатой. – Какой-никакой, а все мужичок, - подумала она. Проснулся Борис уже под вечер. Увидев рядом Катерину, он попробовал ее обнять, но какая-то сила так и удержала руку на весу. - Извини, Катерина, но мне пора домой, а то загулялся я что-то, - извинился Борис и постарался поскорей освободить диван. Катерина не стала его удерживать, она, молча, передала ему высохшую одежду и потянулась на кухню. Уже перед самым уходом, Катерина спросила Бориса: - А ты еще придешь ко мне? - Конечно, приду, - с уверенностью пообещал Борис и поспешил покинуть уютное Катеринино гнездышко. Выйдя на улицу, Борис подумал про себя: - Вряд ли я еще раз приду сюда. Дома, конечно, состоялся неприятный разговор с женой Галиной. Перемежая русские и украинские слова, Галина обрушила на его голову увесистую тираду. - Слава богу, что под рукой не оказалось сковородки, - подумал Борис, прикрыв на всякий случай свою лысину. Но до сковородки дело не дошло, и Галина, выпустив пар, уже спокойней предложила Борису попробовать приготовленный ею борщ. Чтобы сгладить свою вину перед женой, Борис готов был съесть не только борщ, но и протолкнуть в пересохшее горло тушеную картошку с мясом, запив ее кваском. - Все-таки, какая хорошая кухарка, моя женушка, - подумал он, а вслух старательно нахваливал приготовленные ею блюда. И эти нахваливания сыграли свою положительную роль. Сердце Галины оттаяло, она прижала непутевую голову Бориса к своей увесистой груди и произнесла: - Боря, ты больше не будешь меня огорчать? Тепло женской груди ударило ему в голову, и он поспешно произнес: - Конечно, не буду. Ну, поднабрался с друзьями, с кем не бывает. - Да уж пусть лучше с кем-нибудь будет, но не с тобой. - Ну, хорошо, сказал же, что больше не повториться, - буркнул Борис. На этом их первое выяснение отношений и закончилось. Долго Борис удерживал свое желание побывать у Катерины, но через месяц не выдержал и нарисовался возле ее двери. Среагировав на звонок, Катерина открыла входную дверь и, увидев Бориса, не смогла сдержать своей радости. Ее глаза так и брызгали флюидами возбуждения, и это возбуждение в тот же миг перекинулось на Бориса. Обняв Катерину, Борис присосался к ней своими губами, отчего ноги женщины подкосились, и она повисла на Борисовых руках. А дальше все было по-взрослому, поэтому пересказывать свершившееся не имеет никакого смысла. Во-первых, потому, что читатель и без описания может обо всем догадаться, а, во-вторых, для того, чтобы не слишком его возбуждать. Потом был ужин при свечах, которые предусмотрительно приготовила Катерина. На ночлег в этот раз Борис не остался, но зато оставил Катерине незабываемое впечатление от своего визита. И такие встречи стали происходить все чаще и чаще. Галинино сердце, конечно, чувствовало что-то неладное, но делать какие-то резкие движения она никак не решалась. Так и жил Борис, как у Христа за пазухой и на четырех грудях сразу. А с наступлением лета, Катерина пригласила его в Египет. Борис не сразу принял ее предложение. Его внутреннее «я» некоторое время сопротивлялось внешнему желанию, особенно, при виде Галины. Но соблазн был слишком велик, и Борис сдался. Наговорив Галине кучу приятностей, он сообщил ей о своей командировке. - А что это тебя в командировку-то посылают, - спросила она, - ты же раньше никуда не уезжал. - Раньше не уезжал, а теперь посылают, - с некоторым раздражением ответил он. - И надолго тебя посылают? - Да на две недели всего. - Ничего себе, всего, - возмутилась Галина, - целых две недели он называет «всего». - Ну, вот так получилось, кроме меня некому туда поехать. - А куда это туда, - заглянув ему в глаза, задала новый вопрос Галина. - Да, в Среднюю Азию, была бы она неладна, - на ходу придумал Борис, - не могут чурки без нас запустить новое оборудование. Им, видите ли, наставников подавай. Ну, дает Борис, врет, как из рога изобилия и не краснеет. И чем убедительнее говорил Борис, тем доверчивей становилась Галина. В конце концов, она собрала Бориса в командировку, и тот отчалил в южные края. Две недели Борис с Катериной любовались красотами Египта, коптили свои тела под палящим солнцем и омывались в теплых водах южного моря. Какая же это благодать. С уверенностью могу предположить, что через такой отдых прошла большая часть читателей, поэтому на деталях останавливаться не буду. Возвращение блудного мужа было встречено с нескрываемым подозрением и некоторой настороженностью. - Глянь-ка, Света, каким загорелым из командировки возвратился твой отец, - позвала Галина дочку. Светлана вышла в прихожую и обомлела: - Папка, а где это ты так загорел? - Как где, в Средней Азии, - бодренько ответил Борис. - А что это ты там, только и делал, что загорал, - с издевкой спросила Галина. - Почему, только загорал, я и работал …. много работал, - менее уверенно произнес Борис. - Посмотрите на этого работничка, даже загорелая лысина говорит о том, что ты очень перетрудился, - еще с большей издевкой произнесла Галина. - Ты бы лучше позволила мне переодеться, а потом и задавала вопросы. - Ах, тебе еще надо переодеться. Может быть, ты и от жратвы не откажешься? - И не откажусь, - поднапрягшись, произнес Борис. - Мама, ну дай же папе переодеться, - вклинилась в разговор Света. - Да уж пусть идет переодеваться, - разрешила Галина и прижалась к стенке, дабы пропустить Бориса. Протискиваясь между стенкой и Галиной, Борис не мог ни коснуться ее шикарной груди. И это касание хоть на малую долю сняло Галинину подозрительность, но только на малую долю. Привезенные Борисом подарки тоже сделали свое миротворческое дело. Галина тут же примерила подаренный ей цветастый халат, а Света восхитилась соломенной шляпой, купленной для нее. По старой русской традиции подарки требовали обмытия, что они и сделали. А обмытие имеет приятную особенность сглаживать недопонимание и сближать конфликтующие стороны. В общем, на этом конфликт был исчерпан, да и конфликт ли это был. Правда, в постели Галина самым тщательным образом исследовала загорелое тело Бориса и угомонилась только после получения очередной порции ласк. Через несколько дней Борис принес с работы грамоту, в которой черным по белому было написано следующее: - Настоящей грамотой награждается Смирнов Борис Федорович за профессиональную помощь нашим киргизским партнерам в наладке оборудования и обучении персонала. Ну, естественно, подпись и печать. Эта грамота расставила все точки над «и», но многоточия продолжали копошиться в Галинином сознании. Сердцем она чувствовала какой-то подвох, но разумом постоянно пыталась затушить тлеющие угли сомнения. А Борис, раз вкусив вседозволенности, продолжал встречаться с Катериной, которая готова была мириться с его двойной жизнью, так как одиночество не делало ее счастливей. В конечном итоге Галина тоже смирилась с неадекватным поведением Бориса и с его редкими командировками в Среднюю Азию. А, может быть, просто приняла это за закономерную неизбежность, как принимает ее немалое число российских женщин. Ничего не поделать, такова жизнь. И она нередко диктует свои непредсказуемые правила, от которых, порой, невозможно отказаться, ибо каждый отказ может привести к необратимым последствиям. А надо ли это нам?